Бывший вратарь киевского «Динамо» и сборной Украины Максим Коваль, который теперь тренируется в составе одесского «Черноморца», ответил на вопросы Михаила Спиваковского на Youtube-канале «ТаТоТаке».
Максим Коваль
(Публикуется сокращенно.)
— Твое возвращение в Украину — это немного шок. Как все произошло?
— Мне позвонил президент и сказал: «Зовем тебя домой». Я буквально час-два подумал и решил вернуться.
— В тот момент ты же был совсем рядом, в Тирасполе?
— Да. У меня закончился контракт с «Елимаем». Я позвонил в «Шериф», потому что очень хорошо общаюсь с Сергеем Пащенко. Он сказал: «Добро пожаловать». У меня о Тирасполе очень хорошие воспоминания, поэтому я приехал, и все прошло хорошо.
— Они хотели тебя оставить?
— Хотели, но немного не сложилось.
— Я уверен, что у тебя были варианты и за границей.
— Да, были разговоры. Конкретно с Грецией. Но я очень хотел домой. Многие люди говорили: «Ты что, с ума сошел? Куда ты едешь?» А я сказал: «Нет, я хочу». Я очень соскучился по Украине, по нашим людям. Очень рад, что вернулся в большой клуб. Я считаю, что «Черноморец» — это большое имя в Украине. После «Динамо» и «Шахтера», наверное, дальше идут «Черноморец» и «Карпаты». При всем уважении к «Кривбассу» и «Заре». Для меня большая честь надевать футболку этого клуба.
— Теперь будешь иметь больше шансов видеться с детьми?
— Да, если Роман Иосифович даст пару выходных, то, наверное, поеду в Ужгород и увижусь с ними.
— Когда в последний раз видел?
— Перед Новым годом.
— А предложения от украинских клубов были?
— Конкретики не было.
— Ты почти везде играл, но в «Арисе» — ноль матчей. Что там произошло?
— У меня закончился контракт с «Шерифом», и было предложение от «Ариса». У клуба было два владельца: один из Греции, но жил в Чикаго. У него был дочерний клуб — «Каламата». Мы договорились на два года контракта, но первые полгода я должен был играть в «Каламате», потому что они хотели вывести команду в высшую лигу.
— И что было дальше?
— Я начал играть, мы дошли до плей-офф. Потом произошла странная история. Как я слышал, несколько человек сдали матч, и их на следующий день выгнали.
— Ты это почувствовал во время игры?
— Мы на 30-й минуте проигрывали 0:4. Голы были абсолютно бессмысленные. Центральный защитник берет мяч, идет в дриблинг, нападающий отбирает и забивает. Я такого в жизни не видел. После первого тайма — 0:4. Я пришел в отель, позвонил президенту. Он спрашивает: «Как думаешь, они могли это сделать?» Я сказал: «Да нет». Но на следующий день их уже не было в команде.
— И что было дальше?
— Мы доиграли плей-офф, закончилась аренда. Я сказал, что хочу вернуться в «Арис», потому что у меня контракт. Но меня попросили еще остаться. Президент «Каламаты» очень просил — он пообещал своей матери вывести клуб в высшую лигу. Кстати, неделю назад им это удалось.
— Почему ты все же ушел?
— Потому что три месяца не платили зарплату. У меня семья, поэтому я обратился в ФИФА, и мне сразу нашли вариант с «Елимаем».
— И ты поехал в Казахстан?
— Да. Я еще не расторг контракт, но уже был в Семипалатинске.
— Там же бывший ядерный полигон.
— Да. Говорят, там было более 500 испытаний. Но в самом городе, честно говоря, кроме футбола, ничего особенного и нет. Хотя я очень благодарен городу и болельщикам — меня там любили.
— Ты начинал карьеру у Григорчука в запорожском «Металлурге»?
— Да. Первый матч я сыграл при нем. Помню, как вчера: он зашел в номер и сказал: «Ну что, молодой, играешь?» И все — понеслось. Тренером вратарей тогда был Андрей Глущенко.
— Получается, возвращение сюда имеет для тебя особый смысл?
— Конечно. Я знаю, чего хочет Григорчук, знаю его амбиции. И очень хорошо знаю Глущенко. Я считаю их одним из лучших тренерских тандемов в Украине.
— Как бы ты описал свой стиль игры?
— Я никогда не играю на эффект. Главное — чтобы в воротах был ноль. А там уже как получится.
— Ты много подсказываешь партнерам?
— Я не люблю «пихать». Каждый может ошибиться. Сегодня ты накричишь на кого-то, а завтра сам ошибешься. Лучше подойти и спокойно сказать.
— С кем из динамовцев до сих пор поддерживаешь контакт?
— С Ярмоленко. Все знают, какой это человек. Большой человек с большим сердцем и с большой карьерой.
— Есть решение в твоей карьере, которое ты бы сейчас не повторил?
— Нет, я ни о чем не жалею. Возможно, где-то надо было промолчать, а я что-то ляпнул.
— Ты изменился со временем?
— Я прямолинейный человек. Наверное, из-за этого иногда и страдаю. Но я не люблю несправедливость.
— У тебя есть два матча за сборную.
— Я бы не сказал, что играл. Я там был.
— Кто, по твоему мнению, сейчас лучшие украинские вратари?
— Мне нравится, как Трубин играет один в один. Нравится, как Лунин играет ногами. Но я не могу назвать одного идеального вратаря.
— Каким должен быть вратарь?
— Главное, чтобы в воротах был ноль. А как он выбьет мяч — ногой, головой или как угодно — не имеет значения. Работа вратаря — выручать.
— Ты когда-нибудь думал, кем будешь после завершения карьеры?
— Пока нет. Еще хочу поиграть. Но, возможно, стану тренером вратарей. Мне очень нравится подход Романа Иосифовича. Каждая теория — это кайф. Он разжевывает все до мелочей. Иногда смотришь — и думаешь: «Вау».
— А что именно ты имеешь в виду, когда говоришь, что тебе нравится его подход?
— Все. Я от каждой теории просто кайфую. Время идет, но мне все равно — я слушаю и получаю удовольствие. Смотрю, как он все расписывает, разжевывает буквально до атомов.
— Можешь привести пример?
— Например, мы играли с «Колосом». Я не понимал, почему мой один защитник остается, а второй выбегает. Спрашиваю: «Саныч, я не понимаю, почему так?» А потом на видео Роман Иосифович называет фамилию, имя и номер футболиста, из-за которого все это произошло. Мы смотрим — и действительно: один игрок не добежал, из-за этого вся схема сломалась. Мы тогда сказали: «Это, наверное, только вы могли такое заметить». Для меня каждая теория с ним — это «вау».
— Говорят, он еще и любит подколоть на теории.
— Да, иногда подкалывает. Немного с юмором, немного — нет. Но он говорит правду.
— Я слышал истории, что Роман Иосифович может на теории конкретно «разобрать» человека.
— Раньше, возможно, так и было. На самом деле это очень весело, когда это не касается тебя. А когда касается — уже не так весело. Но мы все взрослые люди и должны понимать: если ты где-то ошибся, надо это принять.
Загрузка ...
